Макиавелли мёртв, но не по тем причинам, о которых вы думаете

Альтернативное обоснование либертарианской экономики на основе речи Милея в Давосе

В январе 2026 года президент Аргентины Хавьер Милей выступил на Давосском форуме с программной речью, в которой попытался дать философское обоснование капитализму свободного предпринимательства. Его центральный тезис: справедливость и эффективность не конкурирующие ценности, а две стороны одной медали. То, что справедливо, не может быть неэффективным; то, что эффективно, не может быть несправедливым.

Это сильное утверждение. Милей выстраивает для его обоснования впечатляющую конструкцию, опираясь на естественное право, римскую юриспруденцию, австрийскую экономическую школу и современную теорию динамической эффективности. Но вся эта конструкция покоится на фундаменте из постулатов: естественные права принимаются как данность, принцип ненападения (NAP) декларируется аксиоматически, связь между этикой и эффективностью скорее утверждается, чем доказывается.

Цель данной работы — показать, что те же выводы можно получить проще и строже, исходя из анализа механизмов социального взаимодействия. Мы не постулируем справедливость как объективную сущность, а выводим её функциональную роль из динамики социальных систем. Мы не декларируем принцип ненападения, а показываем, почему применение силы неизбежно снижает эффективность системы. Мы не утверждаем связь справедливости и эффективности. Мы встраиваем её в саму модель.

Проблема обоснования

Структура аргументации Милея

Милей строит свою аргументацию следующим образом.

Сначала он вводит понятие естественного права, закона, который должен управлять людьми, потому что соответствует их природе. Из естественного права выводятся фундаментальные права на жизнь и свободу. Из права на свободу через принцип присвоения Локка выводится право собственности. Эти права защищаются принципом ненападения: никто не имеет права инициировать насилие против другого человека или его собственности.

Далее Милей обращается к Ульпиану и римскому праву: справедливость — это постоянная воля воздавать каждому должное. Институты капитализма (частная собственность, свободный обмен, отсутствие принуждения) соответствуют этому определению, следовательно, капитализм справедлив.

Затем следует доказательство эффективности: от невидимой руки Адама Смита через оптимум Парето к праксеологическому доказательству Хоппе и концепции динамической эффективности Уэрта де Сото. Вывод: те же институты, которые справедливы, обеспечивают максимальную динамическую эффективность.

Финальный синтез: дилеммы между справедливостью и эффективностью не существует. Макиавелли мёртв.

Слабые места этой конструкции

Первая проблема в фундаменте. Естественное право постулируется, а не выводится. Почему именно эти права «естественны»? Почему жизнь, свобода и собственность, а не, скажем, равенство или справедливое распределение? Для человека, не разделяющего интуиции естественного права, весь аргумент повисает в воздухе.

Вторая проблема — принцип ненападения. Ротбард и Хоппе принимают его как аксиому. Но аксиома — это не доказательство. Если кто-то её не принимает, логическая цепочка рвётся. Критики либертарианства именно на это и указывают: NAP — это не универсальный принцип, а идеологическая позиция.

Третья проблема — связь справедливости и эффективности. Милей утверждает, что они совпадают, и приводит аргументы в пользу этого. Но это скорее корреляция, чем необходимая связь. Критик может сказать: да, при определённых условиях справедливые институты эффективны, но это эмпирический факт, а не логическая необходимость.

Альтернативный подход: справедливость как функциональный механизм

Откуда берётся понятие справедливости

Вместо того чтобы постулировать справедливость как объективное свойство мира, проанализируем, как это понятие реально используется. Рассмотрим несколько утверждений.

«Меня несправедливо сдуло ветром с обрыва». Звучит странно. Ветер не может быть справедливым или несправедливым.

«Меня несправедливо бросил в бою товарищ». Звучит правильно. Было ожидание взаимной поддержки, и оно нарушено.

«Я построил дом, а он несправедливо развалился». Снова странно. Дом развалился по физическим причинам, категория справедливости неприменима.

«Продавец несправедливо налил на 100 мл меньше». Правильно. Был договор (литр за определённую цену), договор нарушен.

Закономерность очевидна. Понятие справедливости применимо только к взаимодействию между агентами, имеющими волю и способными выбирать. Ветер и дом не имеют воли, к ним понятие справедливости неприменимо. Товарищ, продавец, судья имеют волю и могли поступить иначе.

Определение справедливости

На основе этого анализа формулируем определение:

Справедливость — это субъективная оценка соответствия наблюдаемых результатов взаимодействий ожиданиям субъекта, где ожидания формируются реальной практикой (не декларациями), и где наблюдение включает как собственный опыт, так и опыт других в рамках известной субъекту системы.

Ключевые свойства этого определения:

Субъективность. Справедливость существует не «в мире», а в оценке конкретного субъекта. Один и тот же результат может быть справедливым для одного и несправедливым для другого, в зависимости от их ожиданий.

Применимость только к агентам с волей. Несправедливость возникает там, где агент мог поступить иначе, но выбрал нарушить ожидание.

Связь с практикой, а не с декларациями. Если закон говорит одно, а практика — другое, ожидания формируются практикой. Коррупция может быть «справедливой» в том смысле, что она соответствует ожиданиям, хотя нарушает декларируемые правила.

Наблюдаемость. Субъект реагирует не только на то, что происходит с ним лично, но и на то, что он наблюдает в системе. Несправедливость по отношению к другим тоже меняет ожидания.

Функциональная роль справедливости

Теперь ключевой вопрос: почему справедливость важна для системы?

Ответ: ощущение справедливости или несправедливости меняет стратегию поведения субъекта.

Когда результат взаимодействия хуже ожиданий (несправедливость), субъект корректирует свою стратегию в сторону понижения уровня взаимодействия. Он становится осторожнее, менее склонен к доверию, более склонен к защитным стратегиям.

Когда результат лучше ожиданий («позитивная несправедливость»), субъект может повысить уровень взаимодействия, проявить больше доверия, пойти на более глубокое сотрудничество.

Это не моральное суждение, а механизм. Справедливость — это сигнал, который регулирует поведение агентов в системе.

Уровни взаимодействия

Четыре стратегии

Для анализа социальных взаимодействий выделим четыре базовых стратегии, различающихся по отношению к воле и интересам другого агента.

Сила — стратегия, подавляющая волю другого агента. Один получает за счёт другого, используя принуждение или угрозу принуждения. Интересы другого игнорируются.

Торговля — стратегия взаимного учёта интересов при наличии конфликта интересов. Каждый преследует свою выгоду, но признаёт право другого делать то же самое. Обмен происходит только если выгоден обоим.

Кооперация — стратегия совместного достижения общей цели. Конфликт интересов отсутствует или минимизирован, агенты работают вместе ради результата, который недостижим по отдельности.

Любовь — стратегия добровольного отказа от собственных интересов в пользу другого. Крайняя форма, где собственная выгода не учитывается.

Эффективность стратегий

Каждая стратегия даёт разную суммарную эффективность при взаимодействии двух агентов.

При взаимной Силе оба агента тратят ресурсы на конфликт: атаку, защиту, восстановление после ущерба. Никакой новой ценности не создаётся, происходит только перераспределение и разрушение. Суммарная эффективность минимальна.

При взаимной Торговле создаётся ценность через обмен: каждый получает то, что для него ценнее, чем то, что он отдаёт. Есть транзакционные издержки: переговоры, проверка качества, контроль выполнения, страховка от обмана. Суммарная эффективность средняя.

При взаимной Кооперации возникает синергия: вместе можно сделать то, что невозможно по отдельности. Разделение труда, специализация, масштаб. Транзакционные издержки ниже, чем при торговле, потому что интересы согласованы. Суммарная эффективность высокая.

При взаимной Любви синергия максимальна, а издержки на согласование интересов отсутствуют, потому что интересы уже отождествлены. Суммарная эффективность максимальна.

Асимметричные взаимодействия и проблема обмана

Особый интерес представляют асимметричные взаимодействия, когда агенты выбирают разные стратегии.

Если один агент применяет Силу, а другой ожидает Торговлю или Кооперацию, первый получает непропорционально большой выигрыш. Он эксплуатирует открытость второго. Чем выше уровень ожиданий жертвы, тем больше выигрыш агрессора: обмануть доверяющего выгоднее, чем обмануть настороженного.

Это создаёт фундаментальную проблему: высокие уровни взаимодействия уязвимы для эксплуатации. Тот, кто готов к кооперации, рискует больше, чем тот, кто всегда ожидает силового взаимодействия.

Динамика системы

Когда агент сталкивается с обманом (ожидал один уровень, получил более низкий), он корректирует ожидания и стратегию. Это и есть ощущение несправедливости в действии.

Наблюдая обман в системе (даже не будучи жертвой лично), агент также корректирует ожидания. «Здесь так бывает», и стратегия меняется превентивно.

Это создаёт механизм каскадной деградации. Один случай обмана на высоком уровне не просто причиняет ущерб жертве. Он понижает ожидания всех наблюдателей. Все начинают вести себя осторожнее, уровень взаимодействия в системе падает, суммарная эффективность снижается.

Верно и обратное: стабильное соблюдение правил повышает ожидания, позволяет агентам рисковать более высокими уровнями взаимодействия, суммарная эффективность растёт.

Институты как механизм стабилизации ожиданий

Функция институтов

В этой модели институты — не «воплощение естественного права» и не «ограничение свободы ради порядка». Институты — это механизм стабилизации ожиданий.

Суд, полиция, регистрация собственности, контрактное право: всё это создаёт предсказуемость. Агент знает, что если договор нарушен, есть механизм принуждения к исполнению. Если собственность отнята, есть механизм восстановления. Это позволяет формировать устойчивые ожидания и действовать на более высоком уровне взаимодействия.

Когда институты работают (предсказуемо применяют правила), ожидания стабильны, несправедливости мало, возможны высокие уровни взаимодействия.

Когда институты не работают (коррумпированы, избирательны, непредсказуемы), ожидания нестабильны, много несправедливости, уровень взаимодействия падает к Силе.

Декларация vs практика

Различать декларируемые и реальные правила принципиально важно. Ожидания формируются практикой, не декларациями.

Если закон запрещает взятки, но все знают, что без взятки ничего не получишь, ожидание формируется практикой. Взятка становится «справедливой» в функциональном смысле, потому что она соответствует ожиданиям.

Это объясняет ловушку, в которую попадают коррумпированные общества. Практика обмана формирует ожидания обмана. Агенты адаптируют стратегии к этим ожиданиям. Система стабилизируется на низком уровне взаимодействия. Субъективно несправедливости может быть немного (ожидания соответствуют реальности), но объективно система неэффективна.

Уровни взаимодействия с институциями

Ожидания формируются не только из опыта взаимодействия человек-человек, но и человек-институт. Если суд систематически выносит несправедливые решения, это формирует ожидания по отношению к суду как институту. И эти ожидания переносятся на государство в целом и даже на другие институты.

Это объясняет «заразность» коррупции. Человек, столкнувшийся с коррупцией в одной сфере, начинает ожидать её и в других. Ожидания генерализуются, уровень взаимодействия падает по всей системе.

Выводы для экономической политики

Право собственности без метафизики

В традиционной либертарианской аргументации право собственности выводится из естественного права через свободу и принцип присвоения Локка. Это требует принятия метафизических постулатов.

В нашей модели такое обоснование не нужно. Собственность — это практика, которая либо признаётся обществом (защищается институтами), либо нет.

Если признаётся, формируются стабильные ожидания. Агент знает, что то, что он создал или приобрёл, останется его. Он может планировать, инвестировать, вступать в долгосрочные соглашения. Возможны высокие уровни взаимодействия.

Если не признаётся, ожидания нестабильны. В любой момент результат труда может быть отнят. Рациональная стратегия — краткосрочное мышление, защита силой, минимальное доверие. Уровень взаимодействия падает.

Вопрос не в том, «естественно» ли право собственности. Вопрос эмпирический: какие практики ведут к большей эффективности системы?

Принцип ненападения как вывод, а не аксиома

Либертарианцы постулируют принцип ненападения (NAP): никто не имеет права инициировать насилие. Это декларируется как моральная аксиома.

В нашей модели NAP не нужен как отдельный постулат. Он следует из анализа.

Применение силы (подавление воли другого агента) — это стратегия с минимальной суммарной эффективностью. Общество, в котором сила применяется часто, будет менее эффективным, чем общество, где она ограничена.

Поэтому рациональное общество, стремящееся к эффективности, будет институционально ограничивать применение силы. Не потому что «насилие аморально» (моральный постулат), а потому что насилие неэффективно для системы (функциональный вывод).

NAP оказывается не фундаментом системы, а её следствием.

Добровольная кооперация vs принудительная «кооперация»

Критики либертарианства часто указывают: кооперация эффективнее торговли, поэтому государство должно организовать кооперацию там, где рынок даёт только торговлю.

В нашей модели этот аргумент разбивается о простое различение.

Добровольная кооперация: оба агента хотят сотрудничать, видят общую цель, доверяют друг другу. Это высокий уровень взаимодействия, высокая эффективность.

Принудительная «кооперация»: один агент хочет, другой подчиняется под угрозой насилия. Неважно, как это называется: кооперация, солидарность, общественный интерес. По механизму это сила. Подавление воли одного агента волей другого. Уровень взаимодействия низкий, эффективность низкая.

Государство, принуждающее к «кооперации» через налоги и регуляции, не повышает уровень взаимодействия. Оно понижает его. Оно заменяет потенциальную добровольную кооперацию реальным принуждением.

При этом рынок (который критики называют «просто торговлей») включает массу добровольной кооперации: фирмы, партнёрства, совместные проекты, сообщества. Просто эта кооперация не принудительная.

Роль предпринимательства

Предприниматель в этой модели — агент, который инициирует взаимодействия на более высоком уровне, чем текущая норма в системе. Он создаёт «островки» повышенной эффективности: собирает команду, выстраивает отношения с поставщиками и клиентами, создаёт микросреду доверия.

Для этого ему нужны стабильные ожидания (чтобы результат не отняли), свобода действий (чтобы никто не подавлял его волю), возможность вступать в добровольные соглашения.

Государство не может создать предпринимательскую энергию. Но оно может подавить её: применяя силу, создавая нестабильные ожидания, разрушая условия для высоких уровней взаимодействия. Задача экономической политики — не стимулировать предпринимательство (это невозможно), а убрать препятствия.

Справедливость и эффективность: не совпадение, а единый механизм

Почему связь не случайна

У Милея справедливость и эффективность — два отдельных понятия, которые «оказываются» связаны. Он показывает, что институты, справедливые по критерию естественного права, также оказываются эффективными по критерию динамической эффективности. Это сильное утверждение, но оно выглядит как счастливое совпадение.

В нашей модели связь не случайна. Она встроена в сам механизм.

Справедливость (соответствие результата ожиданиям) определяет стратегию агента. Стратегия определяет уровень взаимодействия. Уровень взаимодействия определяет эффективность.

Это единая цепочка, не два независимых явления, которые «совпадают».

Система, в которой много несправедливости (результаты часто хуже ожиданий), будет неэффективной, потому что агенты будут понижать уровень взаимодействия.

Система, в которой мало несправедливости (результаты соответствуют ожиданиям или лучше), будет эффективной, потому что агенты смогут поддерживать высокие уровни взаимодействия.

Дилеммы между справедливостью и эффективностью действительно нет. Но не потому что мы «открыли» их связь, а потому что они связаны по определению, через механизм формирования стратегий.

Дополнение: искусственный интеллект и инверсия масштаба

Аргумент Милея о возрастающей отдаче

Милей указывает на проблему возрастающей отдачи. Многие отрасли демонстрируют экономию масштаба: чем больше производство, тем ниже издержки на единицу. Это ведёт к концентрации рынков и монополиям.

Традиционный ответ — регулирование: антимонопольное законодательство, принудительное разделение компаний, контроль цен. Милей возражает: это убивает возрастающую отдачу, а с ней — экономический рост.

С точки зрения нашей модели: регулирование — это применение силы государством. Оно понижает уровень взаимодействия, даже если декларируемая цель — «защита конкуренции».

Что меняет искусственный интеллект

Есть аспект, который Милей упускает. ИИ не просто ещё один инструмент с возрастающей отдачей. Он инвертирует логику масштаба для пользователей.

Раньше, чтобы делать сложную интеллектуальную работу, нужна была команда. Команда требует координации, координация создаёт издержки, большие структуры получают преимущество через разделение труда и специализацию.

Теперь один человек с подпиской за $20 в месяц может делать работу, которая раньше требовала команды: написать код, провести юридический анализ, создать маркетинговую стратегию, подготовить финансовую модель. Не на уровне топ-эксперта в каждой области, но достаточно хорошо для большинства задач.

Преимущества масштаба в интеллектуальном труде размываются. Маленькое становится конкурентоспособным с большим.

Следствие для дискуссии о регулировании

Если ИИ снижает преимущества масштаба, проблема монополий может решиться технологически, без регулирования.

Монополия опасна, когда она непреодолима, когда барьеры входа настолько высоки, что конкуренты не могут появиться. Если ИИ снижает барьеры входа (один человек конкурирует с корпорацией), монополия перестаёт быть непреодолимой.

Аргумент Милея: не регулируйте монополии, потому что регуляция вредит росту.

Наше дополнение: проблема может решиться технологически. ИИ — инструмент децентрализации. Он разрушает преимущества масштаба для пользователей, даже если сам создаётся по логике возрастающей отдачи.

Ирония в том, что производители ИИ (OpenAI, Anthropic, Google) работают по логике концентрации. Но их продукт разрушает эту логику для всех остальных.

Заключение

Экономическая политика должна фокусироваться не на декларациях («защитим собственность», «обеспечим конкуренцию»), а на практиках. Какие реальные ожидания формируются у агентов? Соответствуют ли результаты этим ожиданиям? Есть ли условия для повышения уровня взаимодействия или система застряла в ловушке взаимного недоверия?

Рецепт, в сущности, тот же, что у Милея: защита собственности, исполнение контрактов, ограничение государственного принуждения, свобода добровольных соглашений. Но обоснование другое: не «так требует естественное право», а «так работает механизм социальной эффективности».

Макиавелли действительно мёртв. Но хоронить его лучше не с философскими почестями, а с инженерной точностью.

Данная работа развивает концепцию уровней социального взаимодействия и опирается на анализ речи Хавьера Милея на Давосском форуме 2026 года.